Зимние сборы в Туюк-Су

Зимние сборы 2017 года альпклуб МАИ провел в Туюк-Су, где ваша покорная слуга ходила по горам летом прошлого года и о чем написала отдельный пост. На зимних сборах клуб был представлен почти 30 участниками, из которых было большое отделение новичков Кости Кравца, отделение «значков» Андрея Горбунова, два отделения третьеразрядников, которым достались местные инструктора Денис «Дикс» Гриневич и Виталий Жданов, и одно отделение второразрядников, уполномоченных лазить по горам без инструкторов.

К 30 декабря в домик «Спартак», что в 10 минутах ходьбы ниже горнолыжного курорта Чимбулак и примерно в 45 минутах ниже альплагеря Туюк-Су, подтянулась основная масса участников и случился акклиматизационный выход на Мынжилки. Дошли не все: пятеро добровольцев «снялись с маршрута» у бастионов Октябренка, чтобы спуститься в Алмату и закупиться продуктами на всю ораву. Вроде как, те, кто дошли, больших проблем с акклиматизацией не испытали.

Вверху: подъем на Мынжилки, солнце в глаза, ледяной ветер в лицо и все такое. Внизу: солнечный и безветренный Чимбулак. Вроде бы всего метров пятьсот разница в высоте.

31 декабря все отделения врассыпную ушли на занятия. Самая халява досталась нам — отделению третьеразрядников Жданова, потому что мы отрабатывали взаимодействие в группе, передвижение по горизонтальной полке и дюльфер прямо в сугробах вокруг домика: слева начали, справа закончили, дюльфернув от забора на дороге. Устав не достаточно, мы с Лидочкой Кондратьевой спустились по дороге на Медео до горячих источников, которые оказались ни разу даже не теплыми, а на обратном пути наверх поймали маршрутку, зарулили на Чимбулак и порадовали себя каппучинами и штруделями. Чтоб каждые сборы проходили в такой близости к цивилизации.

Новый год прошел, как Новый год. Стол, салаты, шампанское, конкурсы, танцы. Героические женщины, вроде Жени Большаковой и Каролины Дергуновой, переоделись в нарядное, а остальные, в том числе и я, встретили год во флисе, полартеке и прочей альпамуниции. Хоть бы не пришлось теперь весь год во флисе ходить… Последствия праздника опущу, для каждого они были индивидуальны, да и не мое это дело. Лучше покажу горы.


День 1 января тоже был отведен под занятия. Наше бравое отделение утопало на Мемориал, где попыталось лазить пятерочные трассы в кошках и перчатках. Так себе получилось. Нет, с кошками у меня лично отношения сложились в первую же встречу, когда Саша Рудаков отправил меня, Володю Воладореса и Женю-Молчаливого-Друга лезть в кошках стенку 6А. Но делать тоже самое в утепленных перчах, когда на каждой зацепе сверху лед, это блин, сочетание бесполезного с неприятным. После скал зашли в верхний домик Туюк-Су, послушали лекцию Юры Абакумова про станции и выпустились на маршрут.

Про маршрут отдельно. Как выяснилось 1 января, зимой в Туюк-Су ходятся всего две «тройки»: траверс Учитель — Пионер и Октябренок по юго-западному гребню. Все. Первый — очень далеко, второй — де-юре очень близко. Это притом, что летом там «троек» — как у дурака фантиков. С «открывашкой» тоже котовасия вышла: на Амангельды 2А нас не выпустили, потому что туда уже заявился Новосибирск, на Учитель 2А мы сами не захотели, потому что нам через три дня траверс Учитель — Пионер идти… В итоге, по остаточному принципу, нам досталась Амангельды 1Б. Ох уж эта Амангельда…

Кстати, в Тую-Су в эту новогоднюю смену закрывал третий разряд гид, водивший меня по Камчатке — Ваня Мужикин. Но это так, для истории, общей эрудиции и подтверждения того, что мир чудовищно тесен.

Амангельда прошлась легко. Было холодно, но очень красиво. С вершины наблюдали, как новички и «значки» ушли по следам заблудившегося Новосибирска и в итоге тоже не дошли до пика Йошкар-Ола.

Страшноразрядники тем временем залезли на Амангельду по маршруту 2Б, но на вершине мы с ними разминулись. На фото вверху: сверху слева — пик Йошкар-Ола, правее от центра — пик Амангельды.

3 января был день отдыха, шел мокрый снег. Это был единственный день сборов с осадками, все остальное время погода звенела. Мы спустились от домика к реке, в которой набирали воду, и на тамошних скалках поотрабатывали установку точек, станций и срывы на них. Саша и Вадим решили дюльфернуть с пня, но пень не выдержал. Саша покатился по склону, врезался в Вадима, и они оба покатились дальше вниз. Слава богу, все обошлось. Посмеялись и убедились в том, что с незнакомых пней лучше не дюльферять.

4 января для всех участников стал самым запоминающимся днем этих сборов. Но все по порядку. Мы встали в 3 ночи, в 4 вышли к Учителю. Шли 7,5 часов. Подход казался таким бесконечным, что два раза хотелось сесть и зарыдать, что я благополучно и сделала.

Почти под маршрутом, на южной экспозиции склона на нас разразилось солнце, мы попили чай, поели орехов с шоколадками и полегчало. Нас два раза обгоняли уфимцы, но оба раза они начинали маршрут вообще не там, где надо, мы, проходя мимо, им об этом говорили, и они снова нас обгоняли. Под маршрут мы пришли с ними вровень, Саша уже пролезал Учитель лидером 2 года назад, поэтому коллегиально было решено, что он и отработает первые две веревки, а потом все по очереди зажумарят.

Пока Саша расчищал гору снега под первыми зацепками, по рации сообщили, что на Амангельды ЧП: в отделении Саши Рудакова на маршруте 2А участник упал и получил травму. Всех, находящихся поблизости, сняли с маршрутов на спасработы. Ближе всех был Кравец, его отделение проходило Амангельду по 1Б. Мы с уфимцами были вторыми, но нам предстояло обойти Учитель с Пионером, спуститься на Альпенград и оттуда подняться к Амангельде — примерно 2 часа.

Мальчики из нашего отделения помогли поднять до Альпенграда акью и ушли наверх. Мы с Лидой остались на Альпенграде сторожить вещи и ретранслировать рацию. Пока стояли на Альпенграде, наверх поднялись Юра Абакумов, Дикс и Макс Тен. Кирилл Белоцерковский был начспасом и руководил процессом из базы. Вскоре стало понятно, что вертолет за пострадавшим не прилетит. Так и стемнело. А с темнотой пришел жуткий мороз.

Парень получил травмы ключицы и бедра. Его надо было поднять на гребень, спустить с гребня с другой стороны, потом спускать по кулуару, мимо Паруса, на Альпенград, Мынжилки и оттуда почти к самому лагерю Туюк-Су, потому что дороги для машин оттуда не было — только тропа шириной метр. Спасы закончились около 22.00. Наши мальчики потом говорили, что если тебе кажется, что ты устал — на самом деле до усталости еще долгие-предолгие часы непрерывной работы. Пострадавшего отдали врачам, надеюсь, с ним все будет хорошо.

5 января был безоговорочно объявлен днем отдыха. Ни занятий, ни лекций, просто шатание по домику, чай, еда и сон.

6 января по факту был заключительным днем для восхождения. У нас оставался Октябренок по маршруту 3А — наша единственная возможная «тройка» на этих сборах. Мы вышли в 5, в 7 были под горой. Даже постояли немного, попили чай, чтобы небо хоть чуть-чуть просветлело. Начали подъем по лавинноопасному кулуару, шли шаг в шаг, тропили снег высотой по пояс, но момент, когда стояло ясно, что ушли уже слишком далеко наверх, упустили. Все. И мы, и инструктор. Было уже светло, когда внизу мы увидели Юру Абакумова. «Виталя, вы пиздец не туда ушли», сказал он нам по рации. Мы вниз, потом снова наверх, уже по другому кулуару. Потом начался религиозный спор двух инструкторов, откуда есть идет начало маршрута. На схеме Урубко — вроде бы здесь, а на схеме Белоцерковского, чей авторитет мы все уважаем — вроде бы в пяти метрах ниже. И там, и там — внутренний угол, а потом полка. Но Кирилл нам ближе, чем Урубко, поэтому мы давай спускаться. Тут Юра прикопался к нашей станции, к нашим карабинам и к нашему дюльферу. Пока мы сдавали ему экзамен на знание всего вышеперечисленного, прошел еще, наверно, час. В итоге под маршрут в версии Белоцерковского мы подошли в 10:30 — чудовищно поздно, о чем сам Кирилл нам по рации и сообщил. Стало понятно, что ни при каком раскладе пройти маршрут к контрольному времени мы не успеем. Но мы все-таки решили подняться, докуда успеем, а оттуда сдюльферять.

И это был опыт, и это было поучительно. Думаю, для всех нас пятерых. Две с половиной веревки мы работали больше пяти часов. Это чудовищно долго. Там было страшно, трудно, неудобно, холодно и во всех смыслах стремно. Мы долго договаривались, долго лезли, долго жумарили, плохо страховали и все такое прочее. Когда солнце уже спряталось и нужно было принимать решение, оно было в пользу дюльфера не с гребня, а откуда есть, то есть всего на одну веревку. Но и это не получилось быстро: забыли про узел, пришлось снова лезть 10 метров и развязывать его… В итоге на Октябренке, на одном небольшом пятачке мы встретили рассвет и закат. На морозе (наверху было 20-25 градусов) мы провели 15 часов.

Это была самая поучительная из всех моих гор, а сами сборы не привели к заполнению клеточек, но позволили осмыслить то, что раньше было только теорией. Что у гор есть свое расписание и свои планы, и ты можешь планировать что тебе вздумается, но они сами решают, чему из этого стоит сбыться. Что в горах надо быть не просто готовым, но уметь делать все на два уровня выше — только так ты сможешь защитить себя и своих напарников. Что в горах стоит быстро думать и быстро делать, не допуская при этом спешки и расконцентрации внимания. Что в горах самое главное — жизнь человека, потому что горы стояли, стоят и будут стоять, а нас ждут дома.

Оставьте свой комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *